Печки и лавочки (Крылатые слова, Максимов С.В.)

В книге "Крылатые слова" (1899 г.) писатель и исследователь русского языка (1831—1901) поясняет значение и рассказывает историю появления в русском языке наиболее популярных крылатых фраз и выражений.


   К слову о крестьянской избе, где печь занимает целую треть всего помещения, а лавки наглухо приделываются к трем стенам обычно четырестенного рубленого бревенчатого жилого сруба. Всего-то счетом сто бревен, каждое не больше 8 вершков в толщину, обеспечивают любую крестьянскую семью и на сырое осеннее, и на холодное зимнее время. Затем, в тесноте да не в обиде, имеется в избе все то, для чего господам купцам и дворянам надобится целый десяток комнат.

   Вглядимся, в самом деле, и вдумаемся именно мы, обязанные платить для помещения своих семей в здешней столице тысячи рублей ежегодно.

   До первого деревенского пожара русский крестьянин уладился в своем тесном жилье таким образом:

   В левом углу, первом от входа, поставлена либо битая из глины, либо кладеная из кирпичей печь "мать наша" в самом широком значении. Около нее -- многое добро и всякая благодать, что выражается великим словом "семейный очаг", понятным всему человеческому роду и драгоценным каждому мыслящему существу. Все пространство между печью и стеною с волоковым окном, выходящим на улицу, принадлежит женщинам и носит название "бабьего кута". Это: и кухня, и рабочая женская комната, и будуар. Угол этого отделения избы так и зовется "жернов угол", где стоит жернов и ставятся прялки. Если это место и не отделяется от прочей избы перегородкой или ситцевой занавеской, то подвешенная к потолку зыбка показывает, что тут уже детская. Затем следует "красный или большой почетный угол" с иконами на тябло и с обеденным столом, -- все вместе: моленная, столовая и гостиная. Отсюда к задней стене и в угол "коник или хозяйский кут" -- рабочий кабинет и спальная хозяина, с разными пожитками, орудиями и сбруей под лавкой в ларе. Над этим кутом настланные полати -- общая спальня и гардеробная: одним краем уширяются на пристройку к печи из досок. Это -- "голбец" или чулан для поклажи провизии и для схода ее подизбицу -- подручную холодную кладовую. Он пристроился к печи, и на нем всегда сидит дед, которому, вместе с бабой, отдается во владение вся теплая печь. Здесь они, как в богадельне, и доживают свой век, получая тут и спальную, и, на случай, рабочую комнату. В подпечке -- место для котят, в запечке -- для щенят. Подле печки приделывается шкапчик, удобно заменяющий целую буфетную комнату. Под лавку печного бабьего кута или "стряпного угла", обыкновенно, сметается весь сор избы веником.

   Начав с печи, так как она первая встречает всякого входящего с улицы в избу, и кончив ею, мы обошли по лавкам все крестьянское жилье, известное целому свету своим гостеприимством. Для гостя -- за столом самое почетное место в красном углу, под образами, на столе -- все, что есть в печи; для спанья на ночь -- та лавка, которая идет от коника под самые святые образа.

   Если же гость очень измок и зазяб, -- ему предлагается место на самой печи, вообще без всякого стеснения и при полной готовности и радушии. Полежать на печи да крепко выспаться, за стол залезть, да из печи сытно поесть, на лавке посидеть -- покалякать, да хоть и опять на печь и снова за стол. Это ли не житье, не блаженство? Это ли не дружба, что водой не разольешь, когда все вместе: и эти самые печки, и все лавочки? "Кто сидел на печи, тот не гость, а свой" -- говорит уже прямо другая пословица.

Дополнительно

Максимов Сергей Васильевич

"Крылатые слова", 1899 г.