TelegramVK🙏Помочь

Вер много, а дух один

Цитата из романа "Воскресение" (1889 – 1899 гг.) русского писателя Толстого Льва Николаевича (1828 – 1910). Слова старика, с которым встретился Нехлюдов на переправе (ч. 3, гл. 21):

"Из города донесся по воде гул и медное дрожание большого охотницкого колокола. Стоявший подле Нехлюдова ямщик и все подводчики одни за другими сняли шапки и перекрестились. Ближе же всех стоявший у перил невысокий лохматый старик, которого Нехлюдов сначала не заметил, не перекрестился, а, подняв голову, уставился на Нехлюдова. Старик этот был одет в заплатанный озям, суконные штаны и разношенные, заплатанные бродни. За плечами была небольшая сумка, на голове высокая меховая вытертая шапка.

   -- Ты что же, старый, не молишься? -- сказал нехлюдовский ямщик, надев и оправив шапку. -- Аль некрещеный?

   -- Кому молиться-то? -- решительно наступающе и быстро выговаривая слог за слогом, сказал лохматый старик.

   -- Известно кому, богу, --иронически проговорил ямщик.

   -- А ты покажи мне, игде он? Бог-то?

   Что-то было такое серьезное и твердое в выражении старика, что ямщик, почувствовав, что он имеет дело с сильным человеком, несколько смутился, но не показывал этого и, стараясь не замолчать и не осрамиться перед прислушивающейся публикой, быстро отвечал:

   -- Игде? Известно -- на небе.

   -- А ты был там?

   -- Был -- не был, а все знают, что богу молиться надо.

   -- Бога никто же не видел нигде же. Единородный сын, сущий в недре отчем, он явил, -- строго хмурясь, той же скороговоркой сказал старик.

   -- Ты, видно, нехрист, дырник. Дыре молишься, -- сказал ямщик, засовывая кнутовище за пояс и оправляя шлею на пристяжной.

   Кто-то засмеялся.

   -- А ты какой, дедушка, веры? -- спросил немолодой уже человек, с возом стоявший у края парома.

   -- Никакой веры у меня нет. Потому никому я, никому не верю, окроме себе, -- так же быстро и решительно ответил старик.

   -- Да как же себе верить? -- сказал Нехлюдов, вступая в разговор. -- Можно ошибиться.

   -- Ни в жизнь, -- тряхнув головой, решительно отвечал старик.

   -- Так отчего же разные веры есть? -- спросил Нехлюдов.

   -- Оттого и разные веры, что людям верят, а себе не верят. И я людям верил и блудил, как в тайге; так заплутался, что не чаял выбраться. И староверы, и нововеры, и субботники, и хлысты, и поповцы, и беспоповцы, и австрияки, и молокане, и скопцы. Всякая вера себя одна восхваляет. Вот все и расползлись, как кутята слепые. Вер много, а дух один. И в тебе, и во мне, и в нем. Значит, верь всяк своему духу, и вот будут все соединены. Будь всяк сам себе, и все будут заедино.

   Старик говорил громко и все оглядывался, очевидно желая, чтобы как можно больше людей слышали его.

   -- Что же, вы давно так исповедуете? -- спросил его Нехлюдов.

   -- Я-то? Давно уж, Уж они меня двадцать третий год гонят.

   -- Как гонят?

   -- Как Христа гнали, так и меня гонят. Хватают да по судам, по попам -- по книжникам, по фарисеям и водят; в сумасшедший дом сажали. Да ничего мне сделать нельзя, потому я слободен. "Как, говорят, тебя зовут?" Думают, я звание какое приму на себя. Да я не принимаю никакого. Я от всего отрекся: нет у меня ни имени, ни места, ни отечества, -- ничего нет. Я сам себе. Зовут как? Человеком. "А годов сколько?" Я, говорю, не считаю, да и счесть нельзя, потому что я всегда был, всегда и буду. "Какого, говорят, ты отца, матери?" Нет, говорю, у меня ни отца, ни матери, окроме бога и земли. Бог -- отец, земля -- мать. "А царя, говорят, признаешь?" Отчего не признавать? он себе царь, а я себе царь. "Ну, говорят, с тобой разговаривать". Я говорю: я и не прошу тебя со мной разговаривать. Так и мучают.

   -- А куда же вы идете теперь? -- спросил Нехлюдов.

   -- А куда бог приведет. Работаю, а нет работы -- прошу, -- закончил старик, заметив, что паром подходит к тому берегу, и победоносно оглянулся на всех слушавших его.

   Паром причалил к другому берегу. Нехлюдов достал кошелек и предложил старику денег. Старик отказался.

   -- Я этого не беру. Хлеб беру, -- сказал он.

   -- Ну, прощай.

   -- Нечего прощать. Ты меня не обидел. А и обидеть меня нельзя, -- сказал старик и стал на плечо надевать снятую сумку. Между тем перекладную телегу выкатили и запрягли лошадей."

😎 Дополнительно

Цитаты из романа «Воскресение» Толстого Л. Н.

Цитаты Толстого Л.Н.

Произведения Толстого Л. Н.

Толстой Лев Николаевич