Пьяный фельдкурат

Отрывок из книги "Похождения бравого солдата Швейка" (1923 г., перевод П.Г. Богатырёв (1893 - 1971)), чешского писателя Ярослава Гашека (1883 - 1923) ч. 1 гл. 10, разд. II, III. В этом отрывке смешное описание пьяного состояния человека (фельдкурат), у которого Швейк служил денщиком.


II

Уже третий день Швейк служил в денщиках у фельдкурата Отто Каца и за это время видел его только один раз. На третий день пришел денщик поручика Гельмиха и сказал Швейку, чтобы тот шелк ним за фельдкуратом.

По дороге денщик рассказал Швейку, что фельдкурат поссорился с поручиком Гельмихом и разбил пианино. Фельдкурат в доску пьян и не хочет идти домой, а поручик Гельмих, тоже пьяный, все-таки выкинул его на лестницу, и тот сидит у двери на полу и дремлет.

Прибыв на место, Швейк как следует встряхнул фельдкурата.

Тот замычал и открыл глаза. Швейк взял под козырек и отрапортовал:

-- Честь имею явиться, господин фельдкурат!

-- А что... вам... здесь надо?

-- Осмелюсь доложить, я пришел за вами, господа фельдкурат. Я должен был прийти.

-- Должны были прийти за мной? А куда мы пойдем?

-- Домой, господин фельдкурат.

-- А зачем мне идти домой? Разве я не дома?

-- Никак нет, господин фельдкурат, вы -- на лестнице в чужом доме.

-- А как... как я... сюда попал?

-- Осмелюсь доложить, вы были в гостях.

-- В... гостях... в го...гостях я не... не был. Вы... о...ошибаетесь...

Швейк приподнял фельдкурата и прислонил его к стене.

Фельдкурат шатался из стороны в сторону, наваливался на Швейка и все время повторял, глупо улыбаясь:

-- Я у вас сейчас упаду...

Наконец Швейку удалось прислонить его к стене, но в этом новом положении фельдкурат опять задремал.

Швейк разбудил его.

-- Что вам угодно?-- спросил фельдкурат, делая тщетную попытку съехать по стене и сесть на пол.

-- Кто вы такой?

-- Осмелюсь доложить, господин фельдкурат,-- ответил Швейк, снова прислоняя фельдкурата к стене,-- я ваш денщик.

-- Нет у меня никаких денщиков,-- с трудом выговаривал фельдкурат, пытаясь упасть на Швейка,-- и я не фельдкурат. Я свинья!..-- прибавил он с пьяной откровенностью.—Пустите меня, сударь, я с вами не знаком!

Короткая борьба окончилась решительной победой Швейка, который воспользовался этим для того, чтобы стащить фельдкурата с лестницы в парадное, где тот, однако, оказал серьезное сопротивление, не желая, чтобы его вытащили на улицу.

-- Я с вами, сударь, не знаком,-- уверял он, сопротивляясь Швейку.-- Знаете Отто Каца? Это -- я.

-- Я у архиепископа был!-- орал он немного погодя за дверью.-- Сам Ватикан проявляет интерес к моей персоне. Понимаете?!

Швейк отбросил "осмелюсь доложить" и заговорил с фельдкуратом в интимном тоне.

-- Отпусти руку, говорят,-- сказал он,-- а не то дам раза! Идем домой -- и баста! Не разговаривать!

Фельдкурат отпустил дверь и навалился на Швейка.

-- Тогда пойдем куда-нибудь. Только к "Шугам" я не пойду, я там остался должен.

Швейк вытолкал фельдкурата из парадного и поволок его по тротуару к дому.

-- Это что за фигура? -- полюбопытствовал один из прохожих.

-- Это мой брат,-- пояснил Швейк.-- Получил отпуск и приехал меня навестить да на радостях выпил: не думал, что застанет меня в живых.

Услыхав последнюю фразу, фельдкурат промычал мотив изкакой-то оперетки, перевирая его до невозможности. Потом выпрямился и обратился к прохожим:

-- Кто из вас умер, пусть явится в течение трех дней в штаб корпуса, чтобы труп его был окроплен святой водой...-- и замолк, норовя упасть носом на тротуар. Швейк, подхватив фельдкурата под мышки, поволок его дальше. Вытянув вперед голову и волоча ноги, как кошка с перешибленным хребтом, фельдкурат бормотал себе под нос: -- Dominus vobisclim, et cum spiritu tuo. Dominus vobiscurn /Благословение господне на вас, и со духом твоим. Благословение господне на вас (лат.)/.

У стоянки извозчиков Швейк посадил фельдкурата на тротуар, прислонив его к стене, а сам пошел договариваться сизвозчиками. Один из них заявил, что знает этого пана очень хорошо, он уже один раз его возил и больше не повезет. 

-- Заблевал мне все,-- пояснил извозчик,-- да еще не заплатил за проезд. Я его больше двух часов возил, пока нашел,где он живет. Три раза я к нему ходил, а он только через неделю дал мне за все пять крон.

Наконец после долгих переговоров какой-то извозчик взялся отвезти.

Швейк вернулся за фельдкуратом. Тот спал. Кто-то снял у него с головы черный котелок (он обыкновенно ходил в штатском) и унес.

Швейк разбудил фельдкурата и с помощью извозчика погрузил его в закрытый экипаж. Там фельдкурат впал в полное отупение.

Он принял Швейка за полковника Семьдесят пятого пехотного полка Юста и несколько раз повторил:

-- Не сердись, дружище, что я тебе тыкаю. Я свинья!

С минуту казалось, что от тряски пролетки по мостовой к нему возвращается сознание. Он сел прямо и запел какой-то отрывок из неизвестной песенки. Вероятно, это была его собственная импровизация.

Помню золотое время,

Как все улыбались мне,

Проживали мы в то время

У Домажлиц в Мерклине.

Однако минуту спустя он потерял всякую способность соображать и, обращаясь к Швейку, спросил, прищурив один глаз:

-- Как поживаете, мадам?.. Едете куда-нибудь на дачу? -- после краткой паузы продолжал он.

В глазах у него двоилось, и он осведомился:

-- Изволите иметь уже взрослого сына? -- И указал пальцем на Швейка.

-- Будешь ты сидеть или нет?! -- прикрикнул на него Швейк, когда фельдкурат хотел встать на сиденье.-- Я тебя приучу к порядку!

Фельдкурат затих и только молча смотрел вокруг своими маленькими поросячьими глазками, совершенно не понимая, что, собственно, с ним происходит.

Потом, опять забыв обо всем на свете, он повернулся к Швейку и сказал тоскливым тоном:

-- Пани, дайте мне первый класс,-- и сделал попытку спустить брюки.

-- Застегнись сейчас же, свинья! -- заорал на него Швейк.-- Тебя и так все извозчики знают. Один раз уже облевал все, а теперь еще и это хочешь. Не воображай, что опять не заплатишь, как в прошлый раз.

Фельдкурат меланхолически подпер голову рукой и стал напевать:

Меня уже никто не любит...

 

Но внезапно прервал пение и заметил:

-- Entschuldigen Sie, lieber Kamerad, Sie sind ein Trottel! Ich kann singen, was ich will! /Извините, дорогойтоварищ, вы болван! Я могу петь, что хочу! (нем.)/

Тут он, как видно, хотел просвистать какую-то мелодию, но вместо свиста из глотки у него вырвалось такое мощное "тпрру", что экипаж остановился.

Когда спустя некоторое время они, по распоряжению Швейка, снова тронулись в путь, фельдкурат стал раскуривать пустой мундштук.

-- Не закуривается,-- сказал он, понапрасну исчиркав всю коробку спичек.-- Вы мне дуете на спички.

Но внезапно он потерял нить размышлений и засмеялся.

-- Вот смешно! Мы одни в трамвае. Не правда ли, коллега?

И он стал шарить по карманам.

-- Я потерял билет! -- закричал он.-- Остановите вагон, билет должен найтись!

Потом покорно махнул рукой и крикнул:

-- Трогай дальше!

И вдруг забормотал:

-- В большинстве случаев... Да, все в порядке... Во всех случаях... Вы находитесь в заблуждении... На третьем этаже?..

Это -- отговорка... Разговор идет не обо мне, а о вас, милостивая государыня... Счет!.. Одна чашка черного кофе...

Засыпая, он начал спорить с каким-то воображаемым неприятелем, который лишал его права сидеть в ресторане у окна.

Потом принял пролетку за поезд и, высовываясь наружу, орал на всю улицу по-чешски и по-немецки:

-- Нимбурк, пересадка!

Швейк с силой притянул его к себе, и фельдкурат, забыв про поезд, принялся подражать крику разных животных и птиц. Дольше всего он подражал петуху, и его "кукареку" победно разносилось по улицам.

На некоторое время он стал вообще необычайно деятельным, неусидчивым и попытался даже выскочить из пролетки, ругая всех прохожих хулиганами. Затем он выбросил в окно носовой платок и закричал, чтобы пролетку остановили, так как он потерял багаж.

Потом стал рассказывать:

-- Жил в Будейовицах один барабанщик. Вот женился он и через год умер.-- Он вдруг расхохотался.-- Что, нехорош разве анекдотец?

Все это время Швейк обращался с фельдкуратом с беспощадной строгостью. При малейших попытках фельдкурата отколоть очередной номер, выскочить, например, из пролетки или отломать сиденье, Швейк давал ему под ребра, на что тот реагировалнеобычайно тупо. Только один раз он сделал попыткувзбунтоваться и выскочить из пролетки, заорав, что дальше не поедет, так как, вместо того чтобы ехать в Будейовицы, они едут в Подмокли. Но Швейк за одну минуту ликвидировал мятеж изаставил фельдкурата вернуться к первоначальному положению, следя за тем, чтобы он не уснул. Самым деликатным из того, что Швейк при этом произнес, было:

-- Не дрыхни, дохлятина!

На фельдкурата внезапно нашел припадок меланхолии, и он залился слезами, выпытывая у Швейка, была ли у него мать,

-- Одинок я на этом свете, братцы,-- голосил он,-- заступитесь, приласкайте меня!

-- Не срами ты меня,-- вразумлял его Швейк,-- перестань, а то каждый скажет, что ты нализался.

-- Я ничего не пил, друг,-- ответил фельдкурат.-- Я совершенно трезв!

Он вдруг приподнялся и отдал честь

-- Ich melde gehorsam, Herr Oberst, ich bin besoffen/Честь имею сообщить, господин полковник, я пьян (нем.)./. Я свинья! -- повторил он раз десять с пьяной откровенностью, полной отчаяния. И, обращаясь к Швейку, стал клянчить:

-- Вышвырните меня из автомобиля. Зачем вы меня с собой везете?

Потом опустился на сиденье и забормотал:

-- "В сиянье месяца златого..." Вы верите в бессмертие души, господин капитан? Может ли лошадь попасть на небо?

Фельдкурат громко засмеялся, но через минуту загрустил и, апатично глядя на Швейка, произнес:

-- Позвольте, сударь, я вас уже где-то видел. Не были ли вы в Вене? Я помню вас по семинарии.

С минуту он развлекался декламацией латинских стихов:

-- Aurea prima satast, aetas, quae vindice nullo. Дальше у меня не получается,-- сказал он.-- Выкиньте меня вон. Почему выне хотите меня выкинуть? Со мной ничего не случится. Я хочу упасть носом,-- заявил он решительно.-- Сударь! Дорогой друг,--продолжал он умоляющим тоном,-- дайте мне подзатыльник!

-- Один или несколько? -- осведомился Швейк.

-- Два.

-- На!

Фельдкурат вслух считал подзатыльники, блаженно улыбаясь.

-- Это отлично помогает пищеварению, -- сказал он.-- Теперь дайте мне по морде... Покорно благодарю! -- воскликнул он, когда Швейк немедленно исполнил его желание.-- Я вполне доволен. Теперь разорвите, пожалуйста, мою жилетку.

Он выражал самые разнообразные желания. Хотел, чтобы Швейк вывихнул ему ногу, чтобы немного придушил, чтобы остриг ему ногти, вырвал передние зубы. Он обнаружил стремление кмученичеству, требуя, чтобы ему оторвали голову и в мешке бросили во Влтаву.

-- Мне бы очень пошли звездочки вокруг головы. Хорошо бы штук десять,-- восторженно произнес он.

Потом он завел разговор о скачках, но скоро перешел на балет, однако и тут недолго задержался.

-- Чардаш танцуете? -- спросил он Швейка.-- Знаете "Танец медведя"? Этак вот...

Он хотел подпрыгнуть и упал на Швейка. Тот надавал ему тумаков и уложил на сиденье.

-- Мне чего-то хочется,-- кричал фельдкурат,-- но я сам не знаю, чего. Вы не знаете ли, чего мне хочется?

И он повесил голову, словно бы полностью покоряясь судьбе.

-- Что мне до того, чего мне хочется! -- сказал он вдруг серьезно.-- И вам, сударь, до этого никакого дела нет! Я с вамине знаком. Как вы осмеливаетесь так пристально на менясмотреть?.. Умеете фехтовать?

Он перешел в наступление и сделал попытку спихнуть Швейка с сиденья. Потом, когда Швейк успокоил его, без стеснения давпочувствовать свое физическое превосходство, фельдкуратосведомился:

-- Сегодня у нас понедельник или пятница?

Он полюбопытствовал также, что теперь -- декабрь или июнь, и вообще проявил недюжинный дар задавать самые разнообразные вопросы.

-- Вы женаты? Любите горгонзолу? Водятся ли у вас в доме клопы? Как поживаете? Была ли у вашей собаки чумка?

Потом фельдкурат пустился в откровенность: рассказал, что он должен за верховые сапоги, за хлыст и седло, что несколько лет тому назад у него был триппер и он лечил его марганцовкой.

-- Я ни о чем другом не мог думать, да и некогда было,-- продолжал он икая.-- Может быть, вам это кажется слишком тяжелым, но скажите -- ик! Что делать! -- ик! Уж вы простите меня!

-- ...Термосом,-- начал он, забыв, о чем говорил минуту назад,-- называется сосуд, который сохраняет первоначальную температуру еды или напитка... Как по-вашему, коллега, которая из игр честнее: "железка" или "двадцать одно"?.. Ей-богу, мы с тобой где-то уже встречались! -- воскликнул он, покушаясь обнять Швейка и облобызать его своими слюнявыми губами.—Мы ведь вместе ходили в школу... Ты славный парень! -- говорил он, нежно гладя свою собственную ногу.-- Как ты, однако, вырос зато время, что я тебя не видел! С тобой я забываю о всех пережитых страданиях.

Тут им овладело поэтическое настроение, и он заговорил о возвращении к солнечному свету счастливых созданий и пламенных сердец. Затем он упал на колени и начал молиться: "Богородица дево, радуйся", причем хохотал во все горло.

Когда они остановились, его никак не удавалось вытащить из экипажа.

-- Мы еще не приехали! -- кричал он.-- Помогите! Меня похищают! Желаю ехать дальше!

Его пришлось в буквальном смысле слова выковырнуть издрожек, как вареную улитку из раковины. Одно мгновениеказалось, что его вот-вот разорвут пополам, потому что он уцепился ногами за сиденье.

При этом фельдкурат громко хохотал, очень довольный, что надул Швейка и извозчика.

-- Вы меня разорвете, господа!

Еле-еле его втащили по лестнице в квартиру и, как мешок,свалили на диван. Фельдкурат заявил, что за автомобиль,которого он не заказывал, он платить не намерен. Понадобилось более четверти часа, чтобы втолковать ему, что он ехал в крытом экипаже. Но и тогда он не согласился платить, возражая, что ездит только в карете.

-- Вы меня хотите надуть,-- заявил фельдкурат, многозначительно подмигивая Швейку и извозчику,-- мы шли пешком.

И вдруг под наплывом щедрости он кинул извозчику кошелек:

-- Возьми все! Ich kann bezahlen!/ Я в состоянии заплатить! (нем.)/ Для меня лишний крейцер ничего не значит!

Правильнее было бы сказать, что для него ничего не значат тридцать шесть крейцеров, так как в кошельке больше и не было. К счастью, извозчик подверг фельдкурата тщательному обыску, ведя при этом разговор об оплеухах.

-- Ну, ударь! -- посоветовал фельдкурат.-- Думаешь, не выдержу? Пяток оплеух выдержу.

В жилете у фельдкурата извозчик нашел пятерку и ушел, проклиная свою судьбу и фельдкурата, из-за которого он даром потратил столько времени и к тому же лишился заработка.

Фельдкурат медленно засыпал, не переставая строить различные планы. Чего только не приходило ему в голову: сыграть на рояле, пойти на урок танцев и, наконец, поджарить себе рыбки.

Потом он обещал выдать за Швейка свою сестру, которой у него не было. Наконец он пожелал, чтобы его отнесли на кровать, и уснул, заявив, что ему хотелось бы, чтобы в нем признали человека -- существо, равноценное свинье.

 

III

Войдя утром в комнату фельдкурата, Швейк застал его лежащим на диване и напряженно размышляющим о том, как могло случиться, что его кто-то облил, да так, что он приклеился брюками к кожаному дивану.

-- Осмелюсь доложить, господин фельдкурат,-- сказал Швейк,-- вы ночью...

В немногих словах он разъяснил фельдкурату, как жестоко тот ошибается, думая, что его облили.

Проснувшись с чрезвычайно тяжелой головой, фельдкурат пребывал в угнетенном состоянии духа.

-- Не могу вспомнить,-- сказал он,-- каким образом я попал с кровати на диван?

-- А вы и не были на кровати. Как только мы приехали, вас уложили на диван -- до постели дотащить не могли.

- А что я натворил? Не натворил ли я чего? Я же не был пьян!

- До положения риз,- отвечал Швейк,- вдребезги, господин фельдкурат, до зеленого змия. Я думаю, вам станет легче, если вы переоденетесь и умоетесь...

-- У меня такое ощущение, будто меня избили,-- жаловался фельдкурат,-- и потом жажда. Я вчера не дрался?

-- До этого не доходило, господин фельдкурат. А жажда --это из-за жажды вчерашней. От нее не так-то легко отделаться. Я знал одного столяра, так тот в первый раз напился под новый тысяча девятьсот десятый год, а первого января с утра его начала мучить жажда, и чувствовал он себя отвратительно, так что пришлось купить селедку и напиться снова. С тех пор онделает это каждый день вот уже четыре года подряд. И никто не может ему помочь, потому что по субботам он покупает себе селедок на целую неделю. Такая вот карусель, как говаривал наш старый фельдфебель в Девяносто первом полку.

Фельдкурат был подавлен, на него напала хандра. Тот, кто услышал бы его рассуждения в этот момент, ни на минуту не усомнился бы в том, что попал на лекцию доктора Александра Батека на тему "Объявим войну не на живот, а на смерть демону алкоголя, который убивает наших лучших людей" или что читает его книгу "Сто искр этики",-- правда, с некоторыми изменениями.

-- Я понимаю,-- изливался фельдкурат,-- если человек пьет благородные напитки, допустим, арак, мараскин или коньяк, а ведь я вчера пил можжевеловку. Удивляюсь, как я мог ее пить? Вкус отвратительный! Хоть бы это вишневка была. Выдумывают люди всякую мерзость и пьют, как воду. У этой можжевеловки ни вкуса,ни цвета, только горло дерет. Была бы хоть настоящаяможжевеловая настойка, какую я однажды пил в Моравии. А ведь вчерашнюю сделали на каком-то древесном спирту или деревянном масле... Посмотрите, что за отрыжка! Водка -- яд,-- решительно заявил он.-- Водка должна быть натуральной, настоящей, а ни вкоем случае не состряпанной евреями холодным способом нафабрике. В этом отношении с водкой дело обстоит, как с ромом, а хороший ром-- редкость... Была бы под рукой настоящая ореховая настойка,-- вздохнул он,-- она бы мне наладила желудок. Такая ореховая настойка, как у капитана Шнабеля в Бруске.

Он принялся рыться в кошельке.

-- У меня всего-навсего тридцать шесть крейцеров. Что, если продать диван...-- рассуждал он.-- Как вы думаете, Швейк? Купят его? Домохозяину я скажу, что я его одолжил или что его украли. Нет, диван я оставлю. Пошлю-ка я вас к капитану Шнабелю, пусть он мне одолжит сто крон. Он позавчера выиграл в карты. Если вам не повезет, ступайте в Вршовице в казармы к поручику Малеру. Если и там не выйдет, то отправляйтесь наГрадчаны к капитану Фишеру. Скажите ему, что мне необходимо платить за фураж для лошади, так как те деньги я пропил. А если и там у вас не выгорит, заложим рояль. Будь что будет! Я вам напишу пару строк для каждого. Постарайтесь убедить. Говорите всем, что очень нужно, что я сижу без гроша. Вообще выдумывайте что хотите, но с пустыми руками не возвращайтесь, не то пошлю на фронт. Да спросите у капитана Шнабеля, где он покупает эту ореховую настойку, и купите две бутылки.

Швейк выполнил это задание блестяще. Его простодушие и честная физиономия вызывали полное доверие ко всему, что бы он ни говорил. Швейк счел более удобным не рассказывать капитануШнабелю, капитану Фишеру и поручику Малеру, что фельдкурат должен платить за фураж для лошади, а подкрепить свою просьбузаявлением, что фельдкурату,  дескать, необходимо платить алименты.

Деньги он получил всюду.

Когда он с честью вернулся из экспедиции и показал фельдкурату, уже умытому и одетому, триста крон, тот был поражен.

-- Я взял все сразу,-- сказал Швейк,-- чтобы нам не пришлось завтра или послезавтра снова заботиться о деньгах. Все сошло довольно гладко, но капитана Шнабеля пришлось умолять наколенях. Такая каналья! Но когда я ему сказал, что намнеобходимо платить алименты...

-- Алименты?! -- в ужасе переспросил фельдкурат.

-- Ну да, алименты, господин фельдкурат, отступные девочкам. Вы же мне сказали, чтобы я что-нибудь выдумал, аничего другого мне в голову не пришло. У нас один портной платил алименты пяти девочкам сразу. Он был просто в отчаянии и тоже часто одалживал на это деньги. И представьте, каждый входил в его тяжелое положение. Они спрашивали, что за девочка, а я сказал, что очень хорошенькая, ей нет еще пятнадцати. Хотели узнать адрес.

-- Недурно вы провели это дело! -- вздохнул фельдкурат и зашагал по комнате.-- Какой позор! -- сказал он, хватаясь за голову.-- А тут еще голова трещит!

-- Я им дал адрес одной глухой старушки на нашей улице,--разъяснял Швейк.-- Я хотел провести дело основательно: приказ есть приказ. Не мог я уйти ни с чем, пришлось кое-что выдумать. Да, вот еще: там пришли за роялем. Я их привел, чтобы они отвезли его в ломбард, господин фельдкурат. Будет неплохо, если рояль заберут. И место очистится, и денег у нас с вами прибавится -- по крайней мере на некоторое время будем обеспечены. А если хозяин станет спрашивать, что мы собираемся делать с роялем, я скажу, что в нем лопнули струны и мы его отправляем на фабрику в ремонт. Привратнице я так и сказал, чтобы она не удивлялась, когда рояль будут выносить и грузить на подводу... И на диван у меня уже покупатель есть. Это мой знакомый торговец старой мебелью. Зайдет после обеда. Нынче кожаные диваны в цене.

-- А больше вы ничего не обстряпали, Швейк? -- в отчаянии спросил фельдкурат, все время держась обеими руками за голову.

-- Осмелюсь доложить, господин фельдкурат, я принес вместо двух бутылок ореховой настойки, той самой, которую покупает капитан Шнабель, пять, чтобы у нас был кое-какой запас и всегданашлось что выпить... За роялем могут зайти. А то еще ломбард закроют...

Фельдкурат махнул безнадежно рукой, и спустя несколько минут рояль уже грузили на подводу. Когда Швейк вернулся изломбарда, фельдкурат сидел перед раскупоренной бутылкойореховой настойки, ругаясь, что на обед ему дали не прожаренный шницель. Фельдкурат был опять навеселе. Он объявил Швейку, что с завтрашнего дня начинает новую жизнь, так как употреблять алкоголь -- низменный материализм, а жить следует жизнью духовной.

Он философствовал приблизительно с полчаса. Когда была откупорена третья бутылка, пришел торговец старой мебелью, и фельдкурат за бесценок продал ему диван и при этом уговаривал покупателя побеседовать с ним. Он остался весьма недоволен, когда тот отговорился тем, что идет покупать ночной столик.

-- Жаль, что у меня нет такого! -- сокрушенно развел руками фельдкурат.-- Трудно обо всем позаботиться заранее.

После ухода торговца старой мебелью фельдкурат завелприятельскую беседу со Швейком, с которым и распил следующую бутылку. Часть разговора была посвящена отношению фельдкурата к женщинам и к картам. Сидели долго. Вечер застал Швейка за приятельской беседой с фельдкуратом.

К ночи отношения, однако, изменились. Фельдкурат вернулся к своему вчерашнему состоянию, перепутал Швейка с кем-то другим и говорил ему:

-- Только не уходите. Помните того рыжего юнкера из интендантства?

Эта идиллия продолжалась до тех пор, пока Швейк не сказал фельдкурату:

-- Хватит! Теперь в постель и дрыхни! Понял?

-- Лезу, милый, лезу... Как не полезть? -- бормотал фельдкурат.-- Помнишь, как мы вместе учились в пятом классе и я за тебя писал работы по-греческому?.. У вас ведь вилла в Збраславе. Туда можно проехать пароходом по Влтаве. Знаете, что такое Влтава?

Швейк заставил его снять ботинки и раздеться. Фельдкурат подчинился, обратившись со словом протеста к невидимым слушателям.

-- Видите, господа,-- жаловался он шкафу и фикусу,-- как со мной обращаются мои родственники!.. Не признаю никаких родственников! -- вдруг решительно заявил он, укладываясь в постель.-- Восстань против меня земля и небо, я и тогда отрекусь от них!..

И в комнате раздался храп фельдкурата.

Дополнительно

Цитаты из книги "Похождения бравого солдата Швейка" (Ярослав Гашек)

Цитаты Ярослава Гашека

Ярослав Гашек

Весёлые истории