Установка нового изобретения - телефона

Отрывок из книги Хлыновск (1930 г.), русского художника Петрова-Водкина Кузьмы Сергеевича (1878 - 1939), Глава тринадцатая. ДВОРНЯ:


Приказчик обещал выпросить у земского писаря такое стекло и показать его действие присутствующим. Разговор, перебросившийся к зажигательному стеклу, происходил по поводу устанавливаемого Махаловыми примитивного по тем временам телефона для переговоров с Узминым, доверенным Махалова по хлебным операциям и жившим улицы через три от нас. Интерес к телефону заключался главным образом в том, что никто из дворни не верил в возможность переговоров, хотя бы и "через проволоку", на такое большое расстояние, а во-вторых, к этому примешивалось желание провала этой затее, как выдумке грамотеев. На случай же, если "разговорная проволока" осуществится, то, чтобы не быть одураченными, у некоторых из мужиков возникли упрощающие это дело мысли.

   Иван-конюх, здоровеннейший мужик, о котором говорили, что от силы и здоровья у него все мясо хрящом проросло, так Ивана осенила такая мысль:

   - Знаете, мужики, я так думаю, что это самое говоренье и очень даже возможно... К примеру сказать - ежели мне да рупор, которым с парохода разговаривают, да ежели я в него голос подам, так, чать, у амбаров будет слышно. Да что - амбары - с Малафеевки народ сбежится, ежели я удобно голос подам...

   - Беспременно сбежится, - чтоб не обидеть Ивана, утешительно сказал Михалыч.

   Интерес к телефону перерос нашу кухню - в городе об этом тоже немало было толков.

   Замелькала в головах тень старика Махалова. Говорили:

   - Ну, оперился Махаловский сынок... Он себя покажет... Он-те по воздуху линию вытянет, Митрий-то Семеныч.

...

   Наконец телефон был установлен. Дядя Ваня, принимавший непосредственное участие в оборудовании, был радостно удовлетворен победой над пространством.

   Он объяснял, как умел, за обедом принципы передачи голоса, употребляя непонятные технические слова, которые и сам с большим трудом усвоил и которые мало что-либо разъяснили дворне. На одном только слове зацепилось внимание - это на "магните".

   - А-а, - раздалось среди присутствующих за столом. - Если магнит, тогда пожалуй.. Он железо притягивает. Ему что человеческий голос.

   С магнитом, конечно, в наглядном и очень широком масштабе нас ознакомил заходивший погостить к племяннице Феклин дядя, старый морской служака.

   - Магнит - это, ребятки, штука особенная и даже может зловредие учинить, - рассказывал он. - К примеру, плавали мы чужими землями... Пришли в заморскую гавань, ну, пристань, сказать такую. Постояли там, сколько надо, водой и провиантом запаслись, и только бы отчаливать, а в этом случае на корабль шасть черномазый такой... Ну, вроде начальника ихнего... Они там все, хошь губернатор самый, а рожи у всех потемневшие... Подымается он на мостик, к командиру нашему, и ну лопотать: ке-рекуля, ме-рекуля, - это он по-ихнему, значит.

   А наш командир все языки, какие ни на есть, превзошел: на одно слово - пять слов отрезает и хоть бы что. Поговорили это они промеж себя и тем отход наш отсрочили... На деле и оказалось, что начальник ихний приезжал предупреждение сделать по такому, стало быть, случаю, что на море этом оказался под водой магнит огромнейший и все корабли с пути сбивает... Присосет фрегат там какой али что и почнет из него все какие ни есть гвозди вытаскивать: корабль по швам разлезется, и гибель человеческая наступает... А железо, которое в корабле бывает, все на дно уйдет... Вот он магнит какой бывает, - закончил рассказ о магните старый моряк.

   Мужикам это очень понравилось.

   - А как же вы дальше поехали, дедушка? - спросил моряка Ерошка.

   - Дорогу на другую румбу взяли - так и поехали... Этот магнит, заслуживший доверие дворни, упомянутый дядей Ваней, казалось, мог бы сыграть в пользу телефона, если бы не редкое слово обычно молчаливого Михалыча.

   - Иван Пантелеич, я вот все слушаю, а толком не пойму: эта самая разговорная проволока - она и будет голос разносить. Ну, а ежели она поломается - тогда-то будет ли слыхание?

   - Нет, не будет, - отвечал дядя.

   - А коли так, то и выходит, что дело это не человеческое, а проволочное...

   Дворня загудела. Коряво изложенная и по-разному, пожалуй, понятая, но Михалычем была высказана их основная мысль.

   - Ох, Пантелеич, - жалостливо говорит Фекла, - уж не грех ли какой, что ты проволоке этой потрафляешь?

   - Да ведь магнит работает здесь? Ведь проволока, она только передатчик? - уже с некоторой тоской обратился дядя Ваня к мужиковской половине.

   - Э, магнит... - загудели опять все разом. - Да, магнит... - Магнит, тот сам из себя работает... Это планида эвонная. Ты человечью планиду уважай...

   Несмотря на такое предрасположение к проводке, дворовые по-детски ждали, когда их позовут к разговорному аппарату. Наконец в один из дней моя мать, явившаяся к чаю, сообщила о позволении прийти дворовым поговорить по телефону, только чтобы явиться не всем разом. Мужики решили пойти.

   Первым к аппарату подошел Васильич.

   Соединение уже было дано. Васильич приставил трубку к уху. Все смолкли.

   - Слышно, что ль? - зашептали сзади.

   Васильич осклабился и заговорил не в приемник, а куда попало:

   - Эх, экень ченоха... Да ты настоящий? А?.. А?.. Чего?? - завопил не своим голосом Васильич и смолк. Передавая дяде Ване слуховую трубку, он сказал:

   - Держи, Пантелеич. Это, брат, похуже зажигательного будет.

   Стифей, узнав о слышимости переговоров, счел себя одураченным, повернулся к выходу и произнес почти со злобой:

   - Иван, айда лошадей чистить... - и ушел. Но Иван еще петушился:

   - Не иначе подвох... Голос-то будто узминского приказчика - так ведь его и подменить можно. Вот ежели бы наш какой из трубы голос подал.

   Ивана уже никто не слушал. Телефон оказался если не хуже зажигательного, то, во всяком случае, не лучше его.

   Михалыч по-своему, но, кажется, довольно верно и за всех определил впечатление от телефона:

   - Скучно больно от него сделалось.

   Помню, телефонное событие очень скоро захирело и у самих Махаловых. Говорить оказалось не о чем. До первой порчи еще им пользовались, но исправить порчу ни у кого уже не нашлось интереса. Вскоре зачем-то потребовались столбы для дома - часть их была вырыта и пошла в дело, а вслед за этим и остальное оборудование с оставшимися столбами было продано почтово-телеграфной конторе за бесценок...

Дополнительно

Цитаты Петрова-Водкина К. С.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич

Хлыновск (1930 г.)

Весёлые истории